Хорох-пресс

Лицо бывшего первого секретаря крайкома КПСС навеки застыло в изумленном облегчении. Человека можно было понять – из спины его убедительно торчала арбалетная стрела, невесть откуда залетевшая в XXI век. Коллеги почившего депутата столпились вокруг тела, лежащего на проходе, и украдкой переглядывались. Когда с вахты внизу, дожевывая бутерброды, явились милиционеры, не своим голосом спикер Заксобрания пролепетал несколько слов про перерыв в заседании сессии, но расходиться никто не решался.

*          *          *          *          *

Покидая стены четырехэтажного серого здания Заксобрания (оно же бывший крайком), где остывал труп 80-летнего политического старожила, Владислав Григорьевич бормотал украдкой в свое демократичное кашне с катышками:

­– Сукой прожил всю жизнь, а теперь подыхай, порешили собаку ЗК…

Из кармана его развевающегося долгополого плаща торчала обмотанная пакетом из супермаркета деревянная ручка арбалета. Уверенной походкой человека, непривыкшего терять свое, депутат Госдумы устремился по некогда Сталинскому проспекту вдоль обмотанных аляповатыми гирляндами деревьев к ближайшей рюмочной.

*          *          *          *          *

- Какая стрела?- агент ДЖ рассеянно положил трубку телефона и потянулся за кружкой бармазюки.

- Разборки? - не отвлекаясь от компьютерной "тысячи", поинтересовался у него коллега-агент ХЪ.

- В ЗС Секу завалили. Володя звонил. Говорит стрелой. Прямо на заседании.

- Какой стрелой?..

От офиса их детективного агентства, работавшего под прикрытием PR-конторы "Иной Свет", до здания Законодательного собрания быстрым шагом было идти минут 7. Поэтому на пороге зала заседаний, где, по оперативной информации, расположился "жмур", они возникли вместе с первыми милиционерами.

Напевая себе под нос песенку про «гилаевский спецназ», ДЖ бегло изучил торчащий из депутата артефакт, сразу прикинув, что наиболее выгодной позицией для выстрела стала бы ложа краевого правительства. Предположение о том, что такую шутку мог сыграть кто-то из краевых министров или замгубернаторов, выглядело заманчиво.

В это время ХЪ привычно нарывался на замечания ментовской братии, оставляя на коверном покрытии грязные следы башмаков, предательски чавкающих при каждом его шаге.

Однако, волею судеб, довести осмотр места происшествия до какой-либо логической точки им в этот день не удалось – уже когда на экране телефона высветились кодовые буквы, закрепленные за шефом, стало ясно, что дело приобретает самый неприятный оборот. Сейчас шеф традиционно проводил лето на самом далеком от мира море, и пробудить у него интерес к делам могла только Москва.

– Так, ситуация становится критической. Реальность состоит в том, что в двух кварталах от вас сейчас лежит еще один жмур. Пока про него «никто не знает», поэтому не чешитесь с Секой, а бегом туда. Если там вы обнаружите то, о чем я думаю, значит, дело дрянь.

– А кто, собственно, там того? – уже на бегу пыхтел в трубку агент ДЖ.

– Петя «Щуп»…

*          *          *          *          *

Ничто так не согревает молодой, но уже не растущий организм детективного агента, работающего под прикрытием, как стаканчик "Баршаро Шведи". Кальянная "У Суслика" была выбрана не случайно - во-первых, с того места, где всегда сидели агенты ДЖ и ХЪ, отлично простреливался вход, устроенный таким образом, что в полуподвале кальянной сначала появлялись ноги посетителя, а только потом постепенно и он сам, ну, и во-вторых, у хозяина заведения в подсобке имелся миниатюрный телевизор, который в таких случаях можно было глянуть вполглаза.

«Зенит» сегодня играл с некой непроизносимой командой из соответствующего румынского городишки, но пока по ТВ шли невменяемые новостные выпуски, начинавшиеся с того, что опять силовики под видом ваххабитов взорвали в метро людей для каких-то своих секретных нужд. Новость про скончавшегося от сердечного приступа депутата местного ЗС шла чуть ли не четвертой. Между известием об угрозе повышения энерготарифов и прорывом трубы в криминальном гетто бывшего промрайона.

- Ну, и что мы имеем? - чиркнул зажигалкой в глубине новомодного некогда, а теперь отсыревшего насквозь кресла-мешка агент ХЪ.

- С его героиновой фабрикой и маковыми плантациями под Минусинском убийство не может быть связано. На этой теме железно сидят красные, там вклиниться никому со стороны не удастся. Да и грязно. В добавок к «Щупу» валить Секу было никак не с руки - человек доживал свой век законно.

- А какие у того оставались интересы? Вроде бы, есть слухи, хотел по старой памяти опять вернуться на тему содержания девочек для краевой администрации.

- Слухи были. Но, тут, опять же, маловероятно - ссориться с чинарями он бы не стал, раз уж они сами себя снабжать взялись. Может быть, все-таки уран? У него ведь исключительно хорошие отношение были с Лапуховым в "СибВостТрансе". Но опять же, конкретно зудиться им там не на чем. Деньги, условно говоря, не большие, после того как кемеровские себе в шахты итальянцев направили…

Мерзопакостный комментатор с НТВ заголосил более пронзительно – начался матч. Агенты не сговариваясь перевалились в мешках-креслах так, чтобы лучше наблюдать телевизор, и в этот вечер больше уже не вспоминали ни о «безвременно ушедшем заслуженном» депутате ЗС, ни о его менее заслуженном коллеге, коченеющем сейчас на полу крайкома РО КПРФ с арбалетной стрелой в самом неожиданном месте.

*          *          *          *          *

– Мыла Марусе-енька белые но-ожки, – натруженные руки Владислава Григорьевича умело и непринужденно месили веслами воду. Одноместный каяк почти бесшумно скользил вдоль по Енисею, рассекая лунные блики на волнах. В непромокаемом мешке кроме провизии на две недели лежал томик «Партизанской войны» Эрнесто Гевары, документы на имя некоего Ханса Фришайзена и аккуратно свернутое знамя красноярского крайкома КПРФ…